Ключарь Апокалипсиса

Думается, не будет преувеличением утверждение, что без авторитета святого отца Иринея Лионского Апокалипсис не вошел бы в корпус канонических книг Нового Завета. Известно, с каким трудом Откровение завоевывало себе место в Священном Писании. Весьма сомнительно, что Апокалипсису для утверждения в корпусе новозаветных книг хватило бы лишь решимости Запада Церкви: Востоку Церкви нужен был свидетель, достоинство которого не могло быть оспорено. Таким свидетелем стал св. Ириней Лионский.

Известный православный патролог Николай Иванович Сагарда так писал о значении святого епископа Лионского для Церкви: «…Как богослов св. Ириней превосходит всех предшествовавших ему писателей послеапостольского времени в яркости и отчетливости мыслей и в ясности изложения. Ему дано было овладеть сокровищем христианского знания в его чистом виде и постигнуть его в живой связи как „тело истины“. Он первый представил цельное воззрение на отношение между Богом и миром, раскрытое из собственных принципов христианской веры, и установил основные начала церковного богословия, которые в существенном остаются неизменными на все последующие времена. Изложенное в его произведениях учение и сообщаемые здесь сведения, – продолжает Сагарда, – получают особенно важное значение ввиду чрезвычайно характерных и исключительных особенностей его личных отношений и обстоятельств его жизни: он – последний ученик непосредственных учеников Господа; в Малой Азии через св. Поликарпа и других пресвитеров, учеников апостолов, он слышит живой апостольский голос и воспринимает дух апостольского учения; как пресвитер и епископ на противоположном конце христианского мира – в Лионе – он связывает Восток и Запад; он вступает в личное и письменное общение со многими Церквами и, в особенности, с римской Церковью; от начала до конца своего общественного служения он принимает самое деятельное участие в жизни вселенской Церкви. Трудно представить более благоприятные условия для того, чтобы узнать истину относительно веры Церкви, и потому св. Ириней является классическим свидетелем о церковном учении, церковном Предании и церковной организации не только в малоазийских и гальских Церквах, но и во всех Церквах тогдашнего христианского мира, и не только для своего времени, но и для всего предшествовавшего периода, до самых апостолов; а в этом свидетельстве, по современному нам научному положению вопроса, самым существенным является то, что вселенская Церковь и в конце II в. осталась принципиально апостольской Церковью, сохранила в неповрежденности апостольское Предание, была носительницей апостольского учения и изъясняла его с апостольским авторитетом»i, – утверждает Николай Сагарда.

Отвечая на вопрос, «в какой мере авторитет отцов должен быть признан обязательным для христиан», Сагарда писал: «Отцов Церкви можно рассматривать или отдельно каждого или всех вместе; в том и другом случае необходимо принимать во внимание частнейшие, но весьма важные соображения. Иногда мы видим, что отдельный отец Церкви на вопросы, поставленные его любознательным и проницательным умом, дает робкие, мало уверенные ответы. Таких решений, конечно, нельзя приравнивать к ясным и твердым суждениям, которые вытекают из всего учения этого же отца. Но и в последнем случае, когда язык отца представляет ни неуверенности, ни возможных при ней вариаций, необходимо исследовать вопрос, на который простирается его утверждение, мотивы, на которых это утверждение основывается. Если отец высказывает то, чему он учит, как слово Спасителя, как Откровенное учение, дошедшее до него путем непрерывного предания; если он говорит: «мы веруем», «исповедуем, «мы научены», «апостолы предали», «Церковь соблюдает»; если, наконец, мы не имеем никаких основательных данных сомневаться в правдивости этого утверждения, то мы должны смотреть на него как на свидетеля, и его свидетельство, даже рассматриваемое отдельно, имеет высокое значение; сила этого свидетельства тем больше, – отмечает Сагарда, – чем ближе этот отец стоит к источнику апостольского Предания, чем определеннее он указывает и защищает в каком-нибудь положении учение Христа и апостолов или общий голос всех верующих или всех Церквей, иногда в противоположность к новшествам еретиков, следовательно, на основании специального исследования вопроса. Если же оказывается, что отец формулирует свое собственное мнение, – продолжает Николай Сагарда, – излагает, как он сам понимает тот или иной догмат, словом, раскрывает свое личное богословие, тогда воззрения этого отца имеют силу постольку, поскольку убедительна его аргументация. Он – апологет, богослов, мыслитель, но не свидетель. В этом отношении бóльшим авторитетом, бесспорно, обладают те отцы, – замечает Сагарда, – которые в свое время выделялись из ряда других святостью и образованностью, были знакомы или переписывались со многими православными епископами, путешествовали по разным странам христианского мира, собирали сведения об учении и практике в разных Церквах и, следовательно, могли знать то учение, которое неизменно соблюдалось в Церкви вселенской как истинное апостольское Предание; наконец, были вождями при защите православного учения против появившихся еретиков, почему и пользовались у современников уважением и славой»ii, – заключает свою мысль Сагарда.

Именно в качестве свидетеля выступает по Отношению к Апокалипсису св. Ириней Лионский, которого называют «устами Поликарпа»iii – ученика Апостола Иоанна Богослова. Как раз здесь «непрерывное предание» воцерковляет Откровение, потому что «…об Апокалипсисе… главное русло церковного предания: Апостол Иоанн – Поликарп – Ириней»iv.

«Хилиастическая» тема Апокалипсиса затрагивалась св. Иринеем Лионским также с позиций свидетеля: «на основании специального исследования» он выражает учение Церкви по этому вопросу.

Святой Ириней Лионский прямо говорит, что отрицание святоотеческого учения о «тысяче лет» является следствием следования «еретическим мнениям»: «…Некоторые из почитаемых за правоверующих преступают установленный порядок возвышения праведных и не ведают способов приготовления к нетлению, содержа еретические мнения…»v И немного далее повторяет: «Поелику, мысли некоторых увлекаются еретическими речами, и они не ведают распоряжений Божиих и таинства воскресения праведных и Царства, которое есть начало нетления и чрез которое достойные постепенно привыкают вмещать Бога; то необходимо сказать, что праведные должны сперва, воскресши для лицезрения Бога, в обновленном создании получить обещанное наследие, которое Бог обещал отцам, и царствовать в нем, а потом настанет суд»vi. Аллегористы, как правило, стараются не замечать этого сурового предостережения лионского епископа, приводя вместо него к месту и не к месту более мягкое св. Иустина Мученика.

Следование, во что бы то ни стало, утвердившимся мнениям богословской школы привело к тому, что средневековые католические переписчики отвергли пять последних глав пятой книги «Обличения и опровержения лжеименного знания» св. Иринея Лионского, потому что в них содержалось «специальное исследование вопроса» о «тысяче лет»vii, и отвергающие это учение святых отцов обличались в том, что «увлекаются еретическими речами».

Современные православные богословы, из числа противников этого учения, и не скрывают то, что в вопросе «тысячелетнего Царства» они не опираются на Священное Предание Церкви. Вот что пишет один из них – священник Николай Ким: «С первых веков святые отцы успешно опровергали хилиастически примитивные взгляды, а некоторые сомнительные высказывания ранних авторитетных христианских писателей следует отнести к перегибам в их борьбе с гностицизмом, нежели к собственным хилиастическим убеждениям, как например, в случае со св. Иринеем Лионским. Здесь надо отметить только одну общую и важную в дальнейшем тенденцию – ученые и богословы с личным высоким интеллектуальным и образовательным уровнем, как, правило решительно боролись с распространением хилиастических взглядов. „Там, где греческая философия проникала в Церковь, относились, в большинстве, отрицательно и враждебно к ожиданию земного царства. Так, для востока знамениты Климент Александрийский и, особенно, Ориген преодолением хилиастических надежд“viii.

Итак, на востоке, общими усилиями христианских мыслителей, – утверждает наш автор, – хилиазм с самого начала своего существования встретил жесткий отпор и никогда не занимал в церковном сознании главенствующего положения»ix. Удивляет голословное утверждение о «жестком отпоре» со стороны «христианских мыслителей». Хотелось бы узнать, какие святые отцы или хотя бы просто «христианские мыслители» «с первых веков… успешно опровергали хилиастически примитивные взгляды»? Первое «опровержение» прозвучало в начале III века (возможно, в конце II-го…) из уст «римского пресвитера» (?) Кая, который не относится к святым отцам Церкви. Во времена святых Иустина Мученика и Иринея Лионского никто из святых отцов не возвысил открыто свой голос против учения о христианском «хилиазме», которое они возвещали. «Некоторые из почитаемых за правоверующих», о которых сообщает св. Ириней Лионский, тоже промолчали. Так кто же эти «успешно опровергающие»?

Зачем, к чему давать ответ за св. Иринея Лионского о его собственных убеждениях? Он их высказал, письменно засвидетельствовав. Более того, обличил тех, кто не принимает учение Церкви о не аллегорическом, а реальном «первом воскресении», в «увлечении еретическими речами». При этом епископ Лионский ссылается на апостольское Предание, то есть на Священное Предание Церкви. А на чем, позвольте спросить, выстроены богословские утверждения по поводу святоотеческого учения о «тысяче лет» аллегористов?

Кстати, об Оригене, раз уж священник Николай Ким упомянул его. Вот что писал о нем православный историк Яков Иванович Алфионов в историческом очерке «Хилиазм первых трех веков христианства»: «По своим философским убеждениям Ориген, как известно, был одним из усердных приверженцев и ревностных почитателей Платона. Самое высшее счастье и блаженство человека он видел в совершенном отрешении души от оков чувственности и в возможно большем приближении к Божеству. Человек, по его мнению, должен желать и ожидать, прежде всего, возможно скорейшаго и совершеннейшаго отрешения от уз тела, а не утешать себя надеждами, что душа, освободившись некогда от телесных оков, снова возвратится в них… Вторичное возвращение души на землю и ее поселение на ней, по взгляду Оригена, должно быть для нее самым тяжким бременем и даже осквернением»x.

Мы видим, что аллегористы сами о себе свидетельствуют: они опираются на «личный высокий интеллектуальный и образовательный уровень», на авторитет Оригена и греческой философии, но не на Священное Предание Церкви. Что и говорить: творчество древнегреческих философов входит в «духовную сокровищницу человечества». Однако, при чем здесь христианство? Разве не Священное Предание Церкви задает ориентиры богословию?

Совершенно очевидно стремление Оригена связать святоотеческий «хилиазм» с хилиазмом еретическим, дабы легче опровергнуть его: «Почему Ориген пишет о крайностях? Возможно, что здесь (во 2-й книге «О началах» – В. М.) он полемизирует именно с теми, кто придерживался крайних взглядов. Однако, если вспомнить, что идея земного „тысячелетнего царства“ была для Оригена абсолютно неприемлема, то можно предположить и иное: ему были известны и другие взгляды на „тысячелетие“, но он выбрал наиболее радикальные, чтобы опровергнуть эту идею в принципе. Это необходимо иметь ввиду и по другой причине: все исторические сведения о милленаризме в Египте середины III в. мы получаем от двух верных последователей Оригена, свт. Дионисия Александрийского и Евсевия Кессарийского, для которых представления о земном царстве Христа в конце времен были вздором»xi. Анализируя те данные о диспуте с последователями епископа Непота, что приводит Евсевий, современный исследователь Войтенко приходит к выводу, что «богословский спор завершился каким-то консенсусом, и свт. Дионисий согласился с некоторыми мнениями оппонентов – правда, нам трудно судить о масштабах уступок»xii. Пожалуй, это предположение верное: нет оснований для того, чтобы приписывать свт. Дионисию любовное пристрастие к греческой философии, которое характерно для Оригена.

В связи со сказанным, не удивительно, что «нищие духом», равнодушные к «духовной сокровищнице человечества», но опирающиеся на Священное Предание Церкви, более восприимчивы к святоотеческому учению о «тысяче лет». Греческая же философия, «проникая в Церковь», насаждала «отрицательное и враждебное отношение» к учению Церкви о «первом воскресении».

Заместитель Патриаршего Местоблюстителя митр. Сергий (Старогородский) в Указе Московской Патриархии о софиологии, обличая С. Булгакова в игнорировании Предания Церкви, говорит: «…Как истый интеллигент, он смотрит на церковное предание несколько свысока, как на ступень, уже пройденную и оставшуюся позади»xiii. Это, конечно, беда не только С. Булгакова, но и многих христианских богословов, в том числе современных: «истый интеллигент» зачастую стесняется «ненаучностью» церковного предания. Вот как раскрывает этот момент в комментарии к Указу Владимир Лосский: «…Булгаков горячо отвергает упрек м. Сергия в нецерковности мысли и, прежде всего, в том, что „как истый интеллигент, он смотрит на церковное предание несколько свысока, как на ступень уже пройденную и оставшуюся позади“. О. С. Булгаков указывает, – продолжает Владимир Лосский, – что, наоборот, как раз священное предание он считает самым важным догматическим основанием Православия. Но в дальнейшем тут же обнаруживается, что именно он разумеет под преданием Церкви. „Нет ни одного исследования, – говорит он, – по которому я не привлекал бы к рассмотрению всего содержания церковного предания, насколько оно было мне доступно, в разных его образах: святоотеческого, литургического, иконографического и т. д., я это делал не только по долгу научной совести, но прежде всего из чувства послушания Церкви, ища подлинного предания, стремясь расслышать его настоящий голос. Разумеется, при этом неизбежна и необходима известная критическая работа отбора и различения“ (с. 27).

Вот что понимает о. С. Булгаков, – пишет Лосский, – под преданием Церкви: не таинственный ток ведения тайны, неиссякающий в Церкви и сообщаемый Духом Святым Ее членам, а просто „памятники церковной культуры“, если можно так выразиться, мертвый сам по себе материал, т.е. не Предание, а то, что в той или иной мере создавалось Преданием, не самую реку, а те пески, хотя бы и золотые, которые она отлагает в своем течении. Если так понимать предание Церкви, – замечает Владимир Лосский, – и все же считать при этом, что именно предание есть важнейшее догматическое основание Православия, то во что же превратится Православие? – в объект археологического исследования. Достоверность или недостоверность так понимаемого „предания“ будет устанавливаться научной критикой, чтобы затем на этой почве православные богословы могли строить те или иные теологумены. Именно это отрицание живого Предания, – подчеркивает Лосский, – как постоянного внутреннего самосвидетельства Истины, неумолкающего учительного голоса в Церкви, м. Сергий и имеет в виду, когда говорит, что для о. C.Булгакова предание Церкви пройденный этап, оставшийся позади, что для него богословская мысль омертвела еще в Византии и что протестантское кенотическое богословие (независимо от оценки его утверждений) воспринимается им как „возрождение“ этой мысли. К этому мертвенному восприятию предания Церкви и относятся слова: „как истый интеллигент“, конечно, не заключающие никакого порицательного смысла по отношению к образованности и культуре, поскольку они не становятся препятствием к отрешенному постижению Истины в живом токе Предания Церкви.

Это же отношение к Преданию и к Самой Церкви, – продолжает В. Лосский, – характерное для всякого „истого интеллигента“, неожиданно прорывается у о. С. Булгакова в следующем замечании: „Неужели мне нужно объяснять ученому богослову, что греческая философия была теми дрожжами, на которых вскисало все (курсив о. Б.) святоотеческое богословие: Ориген и отцы каппадокийские, Леонтий Византийский и св. Иоанн Дамаскин, Тертуллиан и блаж. Августин? Для какой же цели преподавалась в д. Академиях древняя философия?“ (с.28). Древняя философия преподавалась в Духовных Академиях для развития и культуры ума, – отвечает Лосский, – а отнюдь не ради постижения через ее посредство истин Откровения. Для той же цели и Отцы в юные годы учились в школах философов. Отсюда делать заключение о зависимости богословия от философии, тем более сравнивать последнюю с Евангельскими „дрожжами в трех мерах муки“, значит заменять Предание Церкви „преданием человеческим, стихиями мира“ (Кол.2:8xiv.

И вообще, что это за феномен такой – древнегреческая философия? Думается, не будет преувеличением утверждение, что греческая философия, в особенности философия Платона, – это не что иное, как «языческое богословие»: конечно, отсюда нельзя делать вывод о недопустимости использования каких-то чисто технических наработок «богословского аппарата» «языческого богословия».

Перегибом является не учение св. Иринея о «первом воскресении»: какой может быть перегиб в «главном русле церковного Предания»? Явным перегибом является отрицание его, ибо оно (отрицание) находит опору в древнегреческой философии, в «личном высоком интелектуальном уровне», а не в Предании Церкви. Это отрицание еще можно понять, когда оно, как в случае с ревностью св. Дионисия Александрийского или мнением Блаженного Августина, преследует цель икономии. В противном случае – это, по слову Иринея Лионского, явное «увлечение еретическими речами».

Как представляется, нет ни малейших оснований для сомнений в том, что св. Ириней является верным церковным свидетелем святоотеческого учения о «тысяче лет».

Кое-кто в качестве аргумента против такого утверждения приводит то место из творения св. Иринея, где он высказывает частное богословское мнение о том, что Иисусу Христу было около пятидесяти лет ко времени распятияxv. Вот, мол, святой Ириней и на Апостолов ссылается при этом… Но это предание касается, если можно так выразиться, «исторических фактов», а не учения веры. Это с одной стороны. С другой стороны, ничего удивительного в самом этом предании нет, поскольку, вне всякого сомнения, св. Ириней прав: «Он прошел чрез все возрасты, сделался младенцем для младенцев, и освятил их; сделался малым для малых, и освятил имеющих такой возраст, вместе с тем подав им пример благочестия, правоты и послушания; сделался юношею для юношей, являясь для них образцом и освящая их для Господа. Он был также старцем для старцев, дабы по всему явиться совершенным учителем, не только по изъяснению истины, но и по возрасту…»xvi. И чуть далее св. Ириней объясняет важность этого с точки зрения психологии: «…Как бы Он учил, если не имел учительскаго возраста?»xvii

Вывод отсюда может быть следующий. Действительно, Апостолы сообщили пресвитерам, от которых это услышал св. Ириней, что Христу на вид было больше сорока, то есть Он выглядел старше своих лет. А так как Апостол Лука сообщает, что «Иисус, начиная [Свое служение], был лет тридцати» (Лук. 3, 23), то отсюда св. Ириней высказал частное мнение: раз Человеческой природе Христа на вид было далеко за сорок лет к моменту распятия, стало быть, продолжительность Его общественного служения была значительно больше. К такому выводу, несомненно, подталкивал и невероятный для человеческого ума объем дел, совершенных Христом за три с половиною года: «Многое и другое сотворил Иисус; но, если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг» (Иоан. 21, 25).

В том, что Христос выглядел значительно старше своих лет, ничего удивительного нет, так как о своем возрасте Христос так сказал иудеям: «истинно, истинно говорю вам: прежде нежели был Авраам, Я есмь» (Иоан. 8:58). То есть Он имел на это право: выглядеть «совершенным учителем» и внешне.

История с этим частным мнением показывает, как почтительно относился св. Ириней к апостольскому Преданию, что, на наш взгляд, лишь подчеркивает его достоинство как неподкупного свидетеля Священного Предания, в том числе и относящегося к Апокалипсису.

Автор статьи «Ириней епископ Лионский» в Православной Энциклопедииxviii, в продолжение политики борьбы с Преданием по вопросу святоотеческого «хилиазма», приводит следующее рассуждение исследователей об отношении к Преданию св. Иринея: «В учении И. выделяют Предания двоякого рода: те Предания, к-рые И. почитает несомненной истиной Церкви, он называет Преданиями апостольскими и церковными (т. е. к-рые через преемство пресвитеров хранятся в Церкви). Др. группу составляют Предания, к-рые имеют признак апостольства, но к-рые И., по-видимому, не считает общецерковными.

К 1-й группе относится правило истины (regula veritatis), к-рое исповедуется при крещении… Библейскую основу его И. видит в Евангелии от Иоанна, прежде всего в прологе. <…>

<…>

В др. группу Преданий. – продолжает автор статьи в Православной Энциклопедии, – включаются те, к-рые, хотя и сообщаются как предания пресвитеров, возводятся к апостолам, но не считаются церковными, т. е. переходящими через преемство епископов и повсюду согласными себе. К ним относится, напр., утверждение, что время земного служения Христа продолжалось более 10 лет (Ibid. II 22. 5), а также хилиазм, к-рого придерживался И.».

Во-первых удивляют слова «по-видимому, не считает»: в таких случаях принято приводить какие-то доказательства… Во-вторых, исследователь, на которого ссылается автор указанной статьиxix, явно противоречит логике: как можно говорить о том, что св. Ириней не считал церковным Предание о «тысяче лет» и «воскресении первом», если он прямо предупреждает тех, кто не следует этому учению, что они «увлекаются еретическими речами»? Но, по всей видимости, «богословская корпорация» использует в войне против святоотеческого учения о «тысяче лет» лозунг: если логика противоречит аллегорическому пониманию «тысячи лет», то тем хуже для логики…

iСагарда Н.И. Лекции по патрологии I-IV века. Издательский Совет Русской Православной Церкви. 2004. С. 403-404.

iiСагарда Н.И. Указ. соч. С. 17.

iiiЧетыркин В.В. Апокалипсис св. Апостола Иоанна Богослова. Петроград. 1916. С. 11.

ivТам же. С. 15.

vСочинения святаго Иринея, епископа Лионского. Издание второе, книгопродавца И.Л. Тузова. Гостинный двор. 1900. // Репр. Ириней Лионский, святитель. Творения. Издательство «Паломник»-«Благовест». 1996. С. 512-513.

viТам же. С. 514-515.

viiТам же. С. 514-515.

viiiСсылка автора цитаты на источник: Wilcke H.-A. Das Problem eines messianischen Zwischenreiches bei Paulus. Stuttgart, 1967. S. 13.

ixНиколай (Ким), священник. Тысячелетнее Царство: Экзегеза и история толкования XX главы Апокалипсиса. СПб.: Алетейя, 2003. С. 291.

xАлфионов Я.И. Хилиазм первых трех веков христианства. Православный собеседник. Издание Казанской Духовной Академии. 1875. Часть вторая. С. 245.

xiВойтенко А. А. Идеи милленаризма в Египте I-IV вв. // Диалог со временем. Вып. 33 (Ч. 1). М., 2010. С. 99.

xiiТам же. С. 104.

xiiiУказ Московской Патриархии Преосвященному Митрополиту Литовскому и Виленскому Елевферию, в: Лосский В. Боговидение. М.: АСТ, 2003. С. 95.

xivЛосский В. Боговидение. М.: АСТ, 2003. С. 24-27.

xvСочинения святаго Иринея, епископа Лионского. Издание второе, книгопродавца И.Л. Тузова. Гостинный двор. 1900. // Репр. Ириней Лионский, святитель. Творения. Издательство «Паломник»-«Благовест». 1996. С. 171-176.

xviТам же. С. 174.

xviiТам же. С. 175.

xviiiКоролев А. А. Ириней еп. Лионский (Лугдунский) [Элетронный ресурс] // Православная Энциклопедия [Сайт]. URL: http://www.pravenc.ru/text/673989.html (дата обращения: 17.09.2015).

xixПономарев П. П. Святые отцы и писатели Церкви о Священном Предании // Викентий Лиринский, прп. О Священном Предании Церкви. СПб., 2000. С. 155-177.

Рубрика: К

ключи ада и смерти | ключ Давидов | ключ от кладязя бездны | ключ от бездны

К тексту:
1:18
3:7
9:1
20:1

Древнееврейское слово “мафтэах” (מפתּח) переводится как “ключ” и встречается в Ветхом Завете два раза:

Ждали довольно долго, но видя, что никто не отпирает дверей горницы, взяли ключ и отперли, и вот, господин их лежит на земле мертвый (Суд.3:25).

И ключ дома Давидова возложу на рамена его; отворит он, и никто не запрет; запрет он, и никто не отворит (Ис.22:22).

Что же представляли из себя ключ и замок в те времена? Конструкция одного из вариантов замков представляла собой горизонтальный засов с двумя различными системами привода для запирания и отпирания. Запирание производилось снаружи с помощью ременной или веревочной тяги, пропущенной через нижнее отверстие в дверном полотне. Так, по всей видимости, Аод запер дверь без ключа, когда бежал из дворца Моавитского царя (Суд.3:23).

Устройство античного замка. Источник: http://n-t.ru/

Устройство античного замка. Источник: http://n-t.ru/

Отпирание (возврат засова) производился с помощью S-образного ключа. Ключ просовывали через относительно большое верхнее отверстие (замочную скважину) и хозяин, нащупав выступ на засове, толкал его[1]. Насколько большая могла быть замочная скважина видно из фрагмента Песни Песней:

Возлюбленный мой протянул руку свою сквозь скважину, и внутренность моя взволновалась от него. Я встала, чтобы отпереть возлюбленному моему, и с рук моих капала мирра, и с перстов моих мирра капала на ручки замка (Песн.5:4-5).

Поскольку дверь должна была запираться плотно, то ключ, был большого размера, достаточно толстым и изготавливался из бронзы. Самым древним из сохранившихся ключей этого типа является ключ 6 в. до Р.Х. от храма Артемиды в Лузах (Аркадия) длинной около 50 см. Встречались ключи длиной до 75 см. Такие ключи носили на плече[1].

zeb_p07

Замок с ключом-серпом и сдвижным засовом: а) принцип работы; б) ключ. Источник: http://n-t.ru/

Другой вариант замка с ключом-серпом. В основе конструкции – горизонтальный засов. Ключ просовывали в отверстие над засовом и его загнутым «клювом» нащупывали отверстие на боковой поверхности засова. После этого ключом совершали колебательные движения. Если для открывания одного движения было мало, ключ переставляли в соседнее отверстие. Запирание замка осуществлялось в обратном порядке[1].

В Новом Завете слово κλείς («ключ») встречается 6 раз и используется как символ власти. Иметь ключи — значит иметь абсолютное право, не оспариваемое никем[2]. В Евангелии от Матфея Иисус говорит апостолу Петру:

И дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах (Мф.16:19).

В Евангелии от Луки Иисус говорит книжникам и фарисеям:

Горе вам, законникам, что вы взяли ключ разумения: сами не вошли, и входящим воспрепятствовали (Лк.11:52).

Однако чаще чем в других книгах Библии «ключ» упоминается в Откровении. Первое упоминание находится в описании явления Иисуса Христа, «имею ключи ада и смерти» (Откр.1:18) говорит Иисус Иоанну. Далее при обращении к Ангелу Филадельфийской церкви Иисус говорит:

Так говорит Святый, Истинный, имеющий ключ Давидов, Который отворяет—и никто не затворит, затворяет—и никто не отворит (Откр.3:7).

Интересно, что этот образ взят не из Септуагинты, а из еврейского текста Ветхого Завета, так как Септуагинта в этом месте, вместо слова «ключ», предлагает слово «славу»: «и дам ему славу Давидову и будет он владычествовать, и никто не будет противоречить ему», пишется в греческом тексте Ветхого Завета.

Рассмотрим как комментируют это место толкователи Откровения.

Святитель Андрей, архиепископ Кесарии Каппадокийской (ок. VII в.):

Ключем Давидовым названо царство Его, ибо ключ есть символ власти. Ключ книги псаломской и всякого пророчества есть Дух Святый, который отверзает сокровища знания. Первый ключ Христос имеет по человечеству, а второй по безначальному Божеству. А что в некоторых древних списках поставлено вместо «Давидов» слово «адов», так сим свидетельствуется власть Христа над жизнью и смертью. — Свят Он и истинен, как действительная святыня и самосущая истина[3].

Византийский богослов Экумений, епископ Триккский (†. ок. 945 г.):

Воистину, поскольку ключ обозначает власть, то, говоря: имеющий ключ Давидов, — он явно хочет сказать: как Давид властвовал над земным Израилем, так и Я, вдобавок к земному, [властвую] и над духовным [Израилем], пусть даже разделение образов власти определяется различием по несравнимому превосходству [одного над другим]. Ведь что за равночестие у человека по отношению к Богу? И вот что благовествовал Деве Божий ангел Гавриил о Господе: и даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его; и будет царствовать над домом Иакова во веки, и Царству Его не будет конца (Лк 1:32-33). Итак, коль скоро Христос обрел подобие царства Давидова, то по справедливости можно назвать Его имеющим ключ Давидов[3].

Латинский христианский писатель Тиконий Африканский (ум. ок. 395 г.):

Имеющий ключ Давидов, иначе говоря, власть царскую. В свою очередь, Давидовым он называет ключ или потому, что Христос рожден в его роду, или потому, что сам Давид многое предрек о Христе, промыслом Которого, словно ключом, были открыты тайны закона, пророков и псалмов, что Он сам засвидетельствовал, когда сказал: надлежит исполниться всему, написанному о Мне в законе Моисеевом и в пророках и псалмах (Лк 24:44)[3].

Русский церковный писатель Лопухин Александр Павлович (1852 — 1904):

Обладание Иисусом Христом ключом Давида означает обладание ключом от врат небесного Иерусалима. Значит, Христу принадлежит полная власть удостоить или не удостоить блаженства вечного царства. И этот приговор никто, кроме Самого Господа, не в состоянии изменить[3].

Два первых упоминания ключей составляют одну из семи пар описаний Иисуса Христа, содержащихся в первой главе и в начале каждого из посланий семи церквам.

rev1

В третий раз «ключ» упоминается после того, как вострубил пятый Ангел:

Пятый Ангел вострубил, и я увидел звезду, падшую с неба на землю, и дан был ей ключ от кладязя бездны (Откр.9:1).

Рассмотрим какие предлагаются варианты толкований данного фрагмента.

Латинский христианский писатель Тиконий Африканский (ум. ок. 395 г.):

Говоря об этой звезде, Иоанн имеет в виду тела многих людей, из-за преступлений павших с небес. И дан был ей ключ от кладезя бездны. Ключом от кладезя бездны нам надлежит считать ложные догматы, которые так затворяют в себе людей, что им становится непосильно созерцать светило истины. Стало быть, отпадает с неба дьявол и берет ключи кладезя бездны, и отверзает свои уста для богохульств, и научает часть свою, чтобы не к Богу, но к нему она обратила свою волю[4].

Епископ Примасий Карфагенский (VI век):

Бездна и колодец суть люди, которые хранят тайники грехов, то есть таящуюся в сердце порочность, даже пребывая в Церкви <…>. Я думаю, что получат они тот ключ от колодца, с помощью коего откроют язвы сердца своего и будут явно изобличены. Ибо, по слову апостола, надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы откры­лись между вами искусные (1 Кор 11:19). Ибо когда заблуждение рождается, тогда и истина полнее проповедана бывает, и тайное лицемерие и заблуж­дение легче открывается, чтобы сохранилась чистота веры. Ибо из этих падших часто выходят схизмати­ки и еретики, о которых Церковь справедливо говорит в Песне Песней: сыновья матери моей разгневались на меня (Песн 1:5)[4].

Русский церковный писатель Лопухин Александр Павлович (1852 — 1904):

Звезде, упавшей с неба дан ключ от кладезя бездны, который соединен непосредственно с бездною. Самое наименование бездны есть указание на преисподнюю, где осуждены пребывать злые духи. Бездну, таким образом, нужно отличать от ада и от геенны, места страданий умерших. Бездна есть местопребывание демонов, где они заключены и как бы заперты на ключ, т.е. лишены свободы действия. По действию Промысла Божия (павшая звезда) эта темница отпирается, и то, что находится внутри бездны чрез колодезь, соединяющий бездну с поверхностью земли, получает возможность появиться над землею[4].

В четвертый и последний раз «ключ» упоминается после победы над зверем и лжепророком:

И увидел я Ангела, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей (Откр.20:1).

Некоторые толкователи Откровения, ссылаясь на описание Иисуса Христа в начале книги, как имеющего ключи ада и смерти, считают, что Ангел, имеющий ключ бездны, это и есть Сам Иисус Христос. Так церковный писатель Апрингий († сер. VI в.) пишет:

Сам Господь сказал в начале этой книги: Я есмь Первый и Последний, и живый, хотя был мертв, и имею ключи ада и смерти (Откр 1:17-18). Он говорит, что несет служение, так что может открыть кладезь бездны[5].

Также и епископ Примасий Карфагенский (VI век):

По нашему разумению, Ангел, сходящий с неба — это Господь Иисус Христос, Который назван [у Исайи] Ангелом великого совета и Который, посетив область смертных, как сильнейший возжелал связать сильного, чтобы сделать бывших ранее сосудами гнева сосудами Его милости, что Он осуществил свершением, которое прежде пообещал, провозгласив: как может кто войти в дом сильного и расхитить вещи его, если прежде не свяжет сильного(Мф 12:29), то есть дьявола. Ключ бездны есть глубина Боже­ственных судов, ибо суды Божий — бездна великая(Пс 35:7). Конечно, одному Ему известно, кто из множе­ства грешников будет назван в полном числе избранных[5].

Однако по словам русского церковного писателя Александра Павловича Лопухина, большинство толкователей считают этого Ангела вестником и исполнителем Божьей воли, таким же как и остальные ангелы[5].


[1] Анна Лаврус, Александр Лаврус. Замки эпохи бронзы
http://n-t.ru/tp/it/zeb.htm

[2] Толкование Священного Писания. Введенский мужской ставропигиальный
монастырь Оптина Пустынь http://bible.optina.ru/new:mf:16:19

[3] Толкование Священного Писания. Введенский мужской ставропигиальный
монастырь Оптина Пустынь http://bible.optina.ru/new:otkr:03:07

[4] Толкование Священного Писания. Введенский мужской ставропигиальный
монастырь Оптина Пустынь http://bible.optina.ru/new:otkr:09:01

[5] Толкование Священного Писания. Введенский мужской ставропигиальный
монастырь Оптина Пустынь http://bible.optina.ru/new:otkr:20:01

живый; и был мертв, и се, жив во веки веков | Который был мертв, и се, жив

К тексту:
1:18
2:8

См. также: се, во веки веков

В этой фразе кратко утверждается Божество и Воскресение Иисуса Христа. Господь в Ветхом Завете называет Себя חי  («хай» — переводится как «живой», «живущий») :

И сказал Господь [Моисею]: прощаю по слову твоему; но жив (חי) Я, и славы Господней полна вся земля (Числ.14:20-21).

Иисус Навин называет Бога «живый»:

И сказал Иисус: из сего узнаете, что среди вас есть Бог живый (חי) (Нав.3:10).

В книге пророка Даниила Бог называется «Живущим во веки» (ולחי עלמא — «улэхай алэма»), в Синодальном переводе «Присносущим»:

По окончании же дней тех, я, Навуходоносор, возвел глаза мои к небу, и разум мой возвратился ко мне; и благословил я Всевышнего, восхвалил и прославил Присносущего (ולחי עלמא), Которого владычество—владычество вечное, и Которого царство—в роды и роды (Дан.4:31).

Мною дается повеление, чтобы во всякой области царства моего трепетали и благоговели пред Богом Данииловым, потому что Он есть Бог живый и присносущий (חיא וקים לעלמין  «хайа вэкайам лэалэмийн» или «Пребывающий живым во веки»), и царство Его несокрушимо, и владычество Его бесконечно (Дан.6:26).

В Септуагинте эти имена Бога переводятся словом ζων — «живой»,  «живущий», которое переходит в Новый Завет, как одно из определений Бога:

Как послал Меня живый (ζων) Отец, и Я живу Отцем, [так] и ядущий Меня жить будет Мною (Ин.6:57).

Сей, как пребывающий вечно, имеет и священство непреходящее, посему и может всегда спасать приходящих чрез Него к Богу, будучи всегда жив (ζων), чтобы ходатайствовать за них (Евр.7:24-25).

О смерти и погребении Мессии пророчествует Исайя:

Посему Я дам Ему часть между великими, и с сильными будет делить добычу, за то, что предал душу Свою на смерть, и к злодеям причтен был, тогда как Он понес на Себе грех многих и за преступников сделался ходатаем (Ис.53:12).

Ему назначали гроб со злодеями, но Он погребен у богатого, потому что не сделал греха, и не было лжи в устах Его (Ис.53:9).

О воскресении Мессии пишется в Псалтири и в книге пророка Осии:

Ибо Ты не оставишь души моей в аде и не дашь святому Твоему увидеть тление (Пс.15:10).

Господи! Ты вывел из ада душу мою и оживил меня, чтобы я не сошел в могилу (Пс.29:4).

Оживит нас через два дня, в третий день восставит нас, и мы будем жить пред лицем Его (Ос.6:2).

Эти пророчества исполняются на Иисусе Христе, что и описывает Евангелие.

Каждое из семи посланий Асийским церквам начинается одним из описаний Иисуса Христа, содержащимся в первой главе. Среди них есть и выражение «был мертв, и се, жив»:

rev1

И когда я увидел Его, то пал к ногам Его, как мертвый. И Он положил на меня десницу Свою и сказал мне: не бойся

К тексту:
1:17

См.также: десница

Пророк Даниил подробно описывает свое состояние, когда стал свидетелем явления «мужа в льняной одежде». Это описание подобно тому, что пишет Иоанн в Откровении.

Также как Иоанн, Даниил падает в оцепенении, в еврейском тексте הייתי נרדם (гайити нирдам), т.е. «стал спящим» или «впал в дрёму»:

И остался я один и смотрел на это великое видение, но во мне не осталось крепости, и вид лица моего чрезвычайно изменился, не стало во мне бодрости. И услышал я глас слов его; и как только услышал глас слов его, в оцепенении пал я на лице мое и лежал лицем к земле (Дан.10:8-9).

Также Даниила касается рука и Даниил встаёт:

Но вот, коснулась меня рука и поставила меня на колени мои и на длани рук моих. И сказал он мне: `Даниил, муж желаний! вникни в слова, которые я скажу тебе, и стань прямо на ноги твои; ибо к тебе я послан ныне’. Когда он сказал мне эти слова, я встал с трепетом (Дан.10:10-11).

Также Даниил ободряется фразой «не бойся» (אל תירא — «ал тира»):

Но он сказал мне: `не бойся, Даниил (Дан.10:12).

И сказал: `не бойся, муж желаний! мир тебе; мужайся, мужайся!’ И когда он говорил со мною, я укрепился и сказал: `говори, господин мой; ибо ты укрепил меня’ (Дан.10:19).

Рассмотрим как комментируют это место толкователи Откровения.

Святитель Андрей, архиепископ Кесарии Каппадокийской (ок. VII в.):

А когда, подобно Иисусу Навину (Нав.5:14) и Даниилу (Дан. 10:9-10), по немощи человеческаго смертнаго естества, Апостол падох к ногам Его яко мертв, Христос укрепил, сказав ему: «не бойся, потому что Я, безначальный и безконечный, пришел не умертвить тебя, но ради вас Сам был мертв и имею ключи ада и смерти», т. е. смерти телесной и душевной[1].

Византийский богослов Экумений, епископ Триккский (†. ок. 945 г.):

Не смог бы выжить святой Иоанн, будучи в ужасе, не дотронься до него спасительная десница Сына Божия, которая одним прикосновением произвела столь многие чудеса[1].

Церковный писатель Апрингий († сер. VI в.):

Испугавшись страхом своей бренности, ничтожества и недостоинства, Иоанн не склонился до некоторого уровня, а пал, целиком в смирении и вере препоручая себя Господу. Поэтому и Господь сочувствует благочестивейшей набожности: Он положил на меня десницу Свою и сказал мне: не бойся. Здесь Он и веру вознаграждает, и верного, не от неверия, а от чуда устрашившегося, укрепляет, не давая испугаться[1].

 


[1] Толкование Священного Писания. Введенский мужской ставропигиальный
монастырь Оптина Пустынь http://bible.optina.ru/new:otkr:01:17

как шум вод многих | как шум от множества вод | как бы шум вод многих

К тексту:
1:14
14:2
19:6

В Ветхом Завете встречаются аналогичные места, в книге пророка Ездры подобным образом описываются ангельские существа и слава Бога Израилева:

И когда они шли, я слышал шум крыльев их, как бы шум многих вод (כקול מים רבים — «кэкол маим рабим»,  «голос» или «шум вод многих», в Септуагинте: φωνην υδατος πολλου — как в рассматриваемых фрагментах Откровения), как бы глас Всемогущего, сильный шум, как бы шум в воинском стане; [а] когда они останавливались, опускали крылья свои (Иез.1:24).

И вот, слава Бога Израилева шла от востока, и глас Его—как шум вод многих (כקול מים רבים — «кэкол маим рабим»), и земля осветилась от славы Его (Иез.43:2).

Септуагинта предлагает другой перевод этого места: φωνη της παρεμβολης ως φωνη διπλασιαζοντων πολλων, что переводится на церковнославянский как «глас полка аки глас усугубляющих многих». Такой перевод возможно объясняется предыдущим фрагментом из пророка Иезекииля: как бы шум в воинском стане (Иез.1:24)[1].

В Откровении сравнение с «шумом вод многих» встречается 3 раза:

и ноги Его подобны халколивану, как раскаленные в печи, и голос Его, как шум вод многих (Откр.1:14).

И услышал я голос с неба, как шум от множества вод и как звук сильного грома; и услышал голос как бы гуслистов, играющих на гуслях своих (Откр.14:2).

И слышал я как бы голос многочисленного народа, как бы шум вод многих, как бы голос громов сильных, говорящих: аллилуия! ибо воцарился Господь Бог Вседержитель (Откр.19:6).

Ниже рассмотрим как толкователи Откровения объясняют символику в описании голоса воскресшего Иисуса Христа, а также голоса с неба и голоса многочисленного народа.

Святитель Андрей, архиепископ Кесарии Каппадокийской (ок. VII в.):

Совершенно правильно говорит, что голос Его — как река вод многих, ибо он один и тот же, как у Него, так и у Духа, Которым «из чрева верующих истекают реки воды живы»(Иоан. 7, 38) и во всю землю ясно проповедуют[2].

Шум многих вод, и грома и играющих на гуслях означает звучность и ясность песнопения Святых, а также стройность, благозвучность и гармонию их песни, оглашающей всю Церковь и собрание написанных на небеси первородных и как бы созвучием струн согласующейся с единодушием Святых, управляемых умерщвлением телесных похотей[3].

Глас народа и вод многих и громов показывает звучность песнопения всех Ангельских и небесных бесчисленных сил, которых некоторые разумели под водами, яже превыше небес (Пс. 148, 4)[4].

Священномученик Ириней Лионский (130-202):

Бог разнообразными способами устрояет человеческий род в согласие спасения. Поэтому Иоанн говорит в Откровении: голос Его, как шум вод многих. Ибо поистине много вод Духа Божия, потому что Отец и богат, и велик. И Слово, проходя среди людей, доставляло пользу всем, независтно повинующимся Ему, начертывая для всего творения сообразный и пригодный закон[2].

Византийский богослов Экумений, епископ Триккский (†. ок. 945 г.):

По словам Иоанна: и голос Его, как шум вод многих. И по достоинству — ведь как достиг бы всей земли Его голос, а возвещение о Нем — пределов вселенной, если бы не были они доступны слуху? Не из-за чувственно воспринимаемой громогласное, но по силе возвещения[2].

То, что шум исходил как бы от играю­щих на гуслях, указывает на божественную сладость и гармоничность песни. Ибо если неприятна похвала в устах грешника (Сир 16:9), по слову Писания, то, конечно, приятна и уместна в устах праведника[3].

Святитель Никита, епископ Ремесианский (ок. 353 — ок. 420):

[Будучи в заточении] и Павел обращает­ся к пророкам Церкви:Когда вы сходитесь, — говорит, — и у каждого из вас есть псалом, есть поучение, есть язык, есть откровение, есть истолкование, — все сие да будет к назиданию (I Кор 14:26). И еще раз в другом месте: буду петь духом, буду петь и умом (1 Кор 14:15). Так и Иаков в своем послании утверждает: Злостраждет ли кто из вас, пусть молится. Весел ли кто, пусть поет псалмы (Иак 5:13). И Иоанн в Апокалипсисе повторяет, когда открылся Дух ему, что он увидел и услышал голос, сошедший с небес, как бы шум вод многих, как бы голос громов сильных, говорящих: аллилуйя! Поэтому никто не должен сомневаться, что это служение, если оно исполняется с праведной верой и благоговением, подобно служению ангелов, которые, без сна и посторон­них дел, непрерывно славят Бога на небесах и благословляют Спасителя[4].

Епископ Примасий Карфагенский (VI век):

В образе многих вод, как водится, показаны те люди, которые воздают Богу хвалу: аллилуйя[4].

Если отвлечься от Богословских вопросов, то шум воды водопада или шум волнующегося моря являются одними из самых громких звуков в природе. Например, Ниагарский водопад днем обычно слышен на расстоянии до 2 км, ночью же дальность его слышимости может достигать 7 км. На расстоянии 57 м, шум Ниагары составляет 87 дБ, у самого же водопада он настолько оглушителен, что люди буквально не слышат друг друга. Шумит не только падающая вода, но и набегающие на берег волны. Во время слабого и среднего волнения, сила звука прибоя в месте его возникновения составляет 77-82 дБ. При сильном волнении звуки прибоя у скалистых берегов могут усиливаться расположенными в скалах пещерами и выемками. В этом случае получается особенно громкий гул и грохот[5]. Для сравнения: сила звука удара молнии, в непосредственной близости, может достигать 120 дБ, данная сила звука считается болевым порогом для человека. Поэтому можно сказать, что шум больших масс воды — это самый сильный звук в природе, который не вызывает дискомфорта у человека.


[1] Толковая Библия под редакцией Лопухина http://azbyka.ru/otechnik/Lopuhin/tolkovaja_biblija_33/43

[2] Толкование Священного Писания. Введенский мужской ставропигиальный
монастырь Оптина Пустынь http://bible.optina.ru/new:otkr:01:14

[3] Толкование Священного Писания. Введенский мужской ставропигиальный
монастырь Оптина Пустынь http://bible.optina.ru/new:otkr:14:02

[4] Толкование Священного Писания. Введенский мужской ставропигиальный
монастырь Оптина Пустынь http://bible.optina.ru/new:otkr:19:06

[5] Загадки простой воды. Всеволод Арабаджи http://n-t.ru/ri/ar/zv18.htm

ноги Его подобны халколивану, как раскаленные в печи | ноги подобны халколивану

К тексту:
1:15
2:18

Слово халколиван (χαλκολίβανον) встречается в Библии всего в двух местах, которые находятся в Откровении. В небиблейских источниках такого слова не встречается, поэтому точно определить что такое халколиван затруднительно. В основном комментаторы склоняются к тому, что халколиван — это какой-то ценный металл или сплав металлов в составе которого есть медь (χαλκός — медь, λίβανος — ладан или страна Ливан).

В видениях ветхозаветных пророков можно найти места аналогичные рассматриваемому. В книге пророка Даниила есть описание видения «мужа в льняных одеждах»[1]:

и поднял глаза мои, и увидел: вот один муж, облеченный в льняную одежду, и чресла его опоясаны золотом из Уфаза. Тело его—как топаз, лице его—как вид молнии; очи его—как горящие светильники, руки его и ноги его по виду—как блестящая медь (נחשׁת — «нэхошэт», медь, в Септуагинте — χαλκός), и глас речей его—как голос множества людей (Дан.10:5-6)

Пророк Иезекииль описывает видение престола и Сидящего на нём:

И я видел, и вот, бурный ветер шел от севера, великое облако и клубящийся огонь, и сияние (חשׁמל — «хашмал», бронза, медь или блестящий металл, в Септуагинте переводится как φέγγος — свет) вокруг него (Иез.1:4)

А над сводом, который над головами их, [было] подобие престола по виду как бы из камня сапфира; а над подобием престола было как бы подобие человека вверху на нем. И видел я как бы пылающий металл (חשׁמל — «хашмал», в Септуагинте переводится как ήλεκτρον — драгоценный сплав электрон или янтарь), как бы вид огня внутри него вокруг; от вида чресл его и выше и от вида чресл его и ниже я видел как бы некий огонь, и сияние [было] вокруг него (Иез.1:26-27).

В описании ангельских существ, находящихся возле престола, также присутствует сравнение с медью:

и из средины его видно было подобие четырех животных, —и таков был вид их: облик их был, как у человека; и у каждого четыре лица, и у каждого из них четыре крыла; а ноги их—ноги прямые, и ступни ног их—как ступня ноги у тельца, и сверкали, как блестящая медь (נחשׁת — «нэхошэт», медь, в Септуагинте — χαλκός) (Иез.1:5-7).

Далее Иезекииль описывает видение подобия человека:

И увидел я: и вот подобие [мужа], как бы огненное, и от чресл его и ниже—огонь, и от чресл его и выше—как бы сияние, как бы свет пламени (חשׁמל — «хашмал», в Септуагинте — ήλεκτρον) (Иез.2:8).

В Ветхом Завете для обозначения крепости чего-либо, часто используется архаичное слово נחושה — «нэхуша», которое можно перевести и как «медь» и как «твердая» или «непоколебимая»:

Встань и молоти, дщерь Сиона, ибо Я сделаю рог твой железным и копыта твои сделаю медными (נחושה — «нэхуша»), и сокрушишь многие народы (Мих.4:13);

Я знал, что ты упорен, и что в шее твоей жилы железные, и лоб твой—медный (נחושה — «нэхуша») (Ис.48:44);

Протоиерей Александр Мень в своих комментариях к Откровению пишет, что образ воскресшего Иисуса Христа, с белыми волосами, с огненными ногами, является, в какой-то степени, антиподом истукана с золотой головой и глиняными ногами из книги пророка Даниила (Дан.2:31-33), который символизирует царства мира[2].

Ниже рассмотрим как толкователи Откровения объясняют символику в описании ног воскресшего Иисуса Христа.

Святитель Андрей, архиепископ Кесарии Каппадокийской (ок. VII в.):

Под ногами Григорий Назианзин разумеет домостроительство Божие, ибо ноги Его суть плоть, которою сошедшее Божество соделало наше спасение. Ноги суть и Апостолы, как утверждение церкви. — Халколиваном врачи считают благовонный фимиам, называемый у них сильным, мужеским. Или иначе: халк (медь) означает естество человеческое, ливан (ладон) — Божеское, а совокупленные в одно слово — «халколиван» — благоухание веры и неслиянное единство естеств. Еще: халк означает благозвучие учения Христова, а ливан — обращение язычников, почему и повелевается прийти невесте (Песн. 4, 8). Ноги Христовы суть Апостолы разожженные, в подражание Христу, в горниле искушений[3].

Ноги же и халколиван означают благоухание в спасаемых мысленного Христова мира и нераздельно-неслиянное соединение Божества с человечеством. Как разжженное Божественным Духом, оно не доступно для человеческого разумения[4].

Священномученик Викторин Петавийский (230-303/4):

Иоанн говорит об апостолах, поскольку раскаленные страданием они проповедовали слово Его: ведь через них распространяется проповедь, и они заслуженно именуются ногами. Откуда пророк и предвосхитил, говоря: поклонимся, где стояли ноги Его (Пс 131:7), ибо, где они, как первые, стояли и основали Церковь, то есть Иудею, там соберутся все святые и поклонятся Богу своему[3].

Византийский богослов Экумений, епископ Триккский (†. ок. 945 г.):

И ноги Его подобны халколивану, что обозначает или твердость и неколебимость веры в Него, или умное благоухание евангельских учений[4].

Церковный писатель Апрингий († сер. VI в.):

Ноги здесь — это пребывающая в Нем человеческая природа, которую Он воспринял ради нашего спасения. Ибо как медь в печи, краснея на поверхности, никакими пузырями и никакой ржавчиной не покрывается, так чистейшая и совершеннейшая плоть воспринятого человека, присоединенная Божеством и сохраненная в Божестве, сберегается без повреждения человеческой природы и без родительской вины[3].

Его непорочная плоть светится, словно медь, ярко сверкающая в огне[4].

Церковный историк Беда Достопочтенный (637 — 735):

Ноги раскаленные следует отнести к Церкви последних времен, которая испытывается пламенем и скорбями. Ведь халколиван — это медь, которая приобрела золотой цвет под воздействием очень жаркого огня и красящих веществ. Из другого перевода, в котором говорится о расплавленной ливанской меди, мы можем понять, что в Иудее, где и находится гора Ливан, Церковь будет преследуема, особенно в последние времена. Ведь и храм часто именуется Ливаном:Отворяй, Ливан, ворота твои, и да пожрет огонь кедры твои (Зах 11:1)[3].

Каждое из семи посланий Асийским церквам начинается одним из описаний Иисуса Христа, содержащихся в первой главе. Среди них есть и выражение «ноги подобны халколивану»:

rev1


[1] Православная Энциклопедия под редакцией Патриарха Московского и всея Руси Кирилла. ДАНИИЛ http://www.pravenc.ru/text/171183.html

[2] Протоиерей Александр Мень. Апокалипсис. Откровение Иоанна Богослова. Комментарий http://www.ubrus.org/data/library/pages/313/Main.htm

[3] Толкование Священного Писания. Введенский мужской ставропигиальный
монастырь Оптина Пустынь http://bible.optina.ru/new:otkr:01:15

[4] Толкование Священного Писания. Введенский мужской ставропигиальный
монастырь Оптина Пустынь http://bible.optina.ru/new:otkr:02:18

очи Его, как пламень огненный | у Которого очи, как пламень огненный | Очи у Него как пламень огненный

К тексту:
1:14
2:18
19:12

В книге пророка Даниила есть описание видения «мужа в льняных одеждах», детали этого описания подобны тем, что и в явлении воскресшего Иисуса Христа Иоанну[1]:

и поднял глаза мои, и увидел: вот один муж, облеченный в льняную одежду, и чресла его опоясаны золотом из Уфаза. Тело его—как топаз, лице его—как вид молнии; очи его—как горящие светильники, руки его и ноги его по виду—как блестящая медь, и глас речей его—как голос множества людей (Дан.10:5-6)

Толкователи Откровения уделяют особое внимание символике описания очей воскресшего Иисуса Христа.

Святитель Андрей, архиепископ Кесарии Каппадокийской (ок. VII в.):

Очи Его, как огненный пламень, просвещают Святых и опаляют нечестивых[2].

Византийский богослов Экумений, епископ Триккский (†. ок. 945 г.):

Иоанн говорит: и очи Его, как пламень огненный. Он обнаруживает, с одной стороны, что Христос есть свет, — и сам Он так Себя называет, когда говорит: Я есмь свет и истина. С другой стороны, он делает внушение об опасности и угрозе семи церквям, которым послал книгу Откровения, поскольку не вполне следовали они Его законам[2].

Христианский богослов и философ Ориген (ок.185-254):

Как пламя есть нечто светлое и вместе с тем освещающее, а еще огневидное и потребляющее материальное, так и очи Слова (которыми смотрит и всякий принявший Его участие), принадлежа Ему, уничтожают и подвергают уничтожению более материальное и более грубое[3].

Церковный писатель Апрингий († сер. VI в.):

Ибо как пламя проникает во всякое тело, которое охватывает, и не оставляет в неприкосновенности ни одной части, которой бы оно не опалило своим жаром, так и очи Божий не могут быть отведены. Они везде и во всем и, предвидя все человеческие поступки, исследуют их со святой неотступностью[3].

Церковный историк Беда Достопочтенный (637 — 735):

Иногда о заповедях говорится как об очах Божиих, иногда о Духе. Слово Твое, Господи, — восклицает псалмопевец, — светильник ноге моей (Пс 118:105). И о Духе: Огонь пришел Я низвести на землю (Лк 12:49)[3].

Каждое из семи посланий Асийским церквам начинается одним из описаний Иисуса Христа, содержащимся в первой главе. Среди них есть и выражение у Которого очи, как пламень огненный:

rev1


[1] Православная Энциклопедия под редакцией Патриарха Московского и всея Руси Кирилла. ДАНИИЛ http://www.pravenc.ru/text/171183.html

[2] Толкование Священного Писания. Введенский мужской ставропигиальный
монастырь Оптина Пустынь http://bible.optina.ru/new:otkr:01:14

[3] Толкование Священного Писания. Введенский мужской ставропигиальный
монастырь Оптина Пустынь http://bible.optina.ru/new:otkr:19:12

глава Его и волосы белы, как белая волна, как снег

К тексту:
1:14

Голова его и волосы белы, как белая шерсть, как снег. Похожий текст находим в книге пророка Даниила:

Видел я, наконец, что поставлены были престолы, и воссел Ветхий днями; одеяние на Нем было бело, как снег, и волосы главы Его — как чистая волна; престол Его — как пламя огня, колеса Его — пылающий огонь (Дан.7:9)

Волосы «Ветхого днями» т.е. Господа Саваофа сравниваются с чистой шерстью (евр. צמר — «амар», греч. έριον — шерсть или в Синодальном переводе волна). Данную аналогию с описанием Иисуса Христа в Откровении, объясняет русский духовный писатель Матвей Васильевич Барсов:

Здесь образ понятен: 1) убеленная благолепными сединами глава наглядно изображает вечное, домирное бытие Ветхого денми; 2) седины, принадлежность маститой старости, служат символом властного авторитета в судебных делах, потому что старцы у евреев, как и вообще на Востоке, пользовались высоким уважением (Лев.19:32 и др.), имели право власти и суда («старейшины» — зекеним, см.Втор.22:15 и далее; 25:7; Руфь 4:2; Иудифь 10:6; особ.Иов 29:7-9,12-18). В приложении к Иисусу Христу образ этот, очевидно, будет иметь одинаковое значение. Верность параллели подтверждается словами и действиями Господа в Апокалипсисе: 1) Он называет Себя вечным: Я — первый и последний (1:17; ср.2:8); 2) во 2-й и 3-й главах Он производит Свой праведный суд над Церквами, как их Глава и Владыка; в 19:11 Иоанн видит Сына Божия сидящим на белом коне — и сидящий на нем называется Верный и Истинный, который праведно судит (ср.1:7). Итак, Иисус Христос явился облеченный славой, которую имел Он до начала бытия мира (Ин.17:5), властью над всеми (Мф.28:18; Апок.2:27) и правами верховного Судии (Ин.5:22)[1].

В Библии есть еще два места, в которых используется сравнение с белизной шерсти. Оба фрагмента находятся в Ветхом Завете:

Дает снег, как волну; сыплет иней, как пепел (Пс.147:5)

Тогда придите — и рассудим, говорит Господь. Если будут грехи ваши, как багряное, — как снег убелю; если будут красны, как пурпур, — как волну убелю (Ис.1:18)

В описании волос воскресшего Иисуса Христа, также присутствует сравнение со снегом. Кроме вышеуказанных фрагментов, чистота и белизна снега используется для сравнения в следующих местах Ветхого Завета:

Окропи меня иссопом, и буду чист; омой меня, и буду белее снега (Пс.50:9).

Когда Всемогущий рассеял царей на сей [земле], она забелела, как снег на Селмоне (Пс.67:15).

Князья ее [были] в ней чище снега, белее молока; они были телом краше коралла, вид их был, как сапфир (Плач.4:7)

В Новом Завете со снегом сравниваются одежда Иисуса Христа, когда Он преобразился перед своими учениками на горе Фавор и одежда Ангела Господня, который явился мироносицам после воскресения Иисуса Христа:

И, по прошествии дней шести, взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна, и возвел на гору высокую особо их одних, и преобразился перед ними. Одежды Его сделались блистающими, весьма белыми, как снег, как на земле белильщик не может выбелить (Мк.9:2-3).

И вот, сделалось великое землетрясение, ибо Ангел Господень, сошедший с небес, приступив, отвалил камень от двери гроба и сидел на нем; вид его был, как молния, и одежда его бела, как снег (Мф.28:2-3).

Толкователи Откровения обращают внимание на символику в описании головы и волос воскресшего Иисуса Христа.

Святитель Андрей, архиепископ Кесарии Каппадокийской (ок. VII в.):

Хотя для нас Он и новый, но Он древний или, правильнее, предвечный, ибо о сем свидетельствуют Его власи белы[2].

Святитель Кесарий, митрополит Арелатский (470- 543):

Глава Его, речет Иоанн, и волосы — как белая шерсть, как снег. Он говорит, что белые волосы — это множество облаченных в белые одежды, то есть неофитов, пришедших через крещение. Шерсть — потому что они суть овцы Христовы. Снег — потому что как снег падает без принуждения с небес, так и благодать крещения приходит не в результате каких-либо предшествующих заслуг. Ведь сами крестившиеся суть Иерусалим, который ежедневно, наподобие снега, спускается с неба. Он говорит, что потому Иерусалим, то есть Церковь, спускается с неба, что с неба — благодать, через которую она освобождается от грешников и соединяется со Христом, то есть вечным главой и небесным женихом. Как и наоборот говорит апостол, что зверь поднимается из бездны — то есть злой народ, рожденный от злого народа. Ведь как Иерусалим, нисходя в смирении, возвышается, так зверь — то есть высокомерный народ, — надменно поднимаясь, низвергается[2].

Священномученик Викторин Петавийский (230-303/4):

Через белизну главы указывается на Его древность, и бессмертие, и первоисточник могущества. А Христу глава — Бог (1 Кор 11:3)[2].

Церковный писатель Апрингий († сер. VI в.):

Христу глава — Бог(1 Кор 11:3). Он изображен белым из-за блеска чистоты Нерожденного, простого света Единородного, чистого сияния Святого Духа и непорочной красоты праведности. Он не случайно называется белым, когда сравнивается с белой шерстью и снегом, из-за прощения, которое Он непрерывно предоставляет грешникам. Так и написано: Если будут грехи ваши, как багряное, — как снег убелю; если будут красны, как пурпур, — как волну убелю(Ис 1:18)[2].

Византийский богослов Экумений, епископ Триккский (†. ок. 945 г.):

По словам Иоанна, глава Его и волосы белы, как белая волна, как снег. Ибо у Христа таинство ново по чудесному явлению, а по благоволению, поистине, предвечно. Ведь божественный апостол написал о Нем тайну, сокрытую от веков и родов, Он ныне открыл святым Своим, которым благоволил (Кол 1:26-27). Итак, он показывает, что седина главы Его, уподобленная волне и снегу, — древность таинства, каковая относится к [предвечному] Божию благоволению[2].

 


[1] Апокалипсис святого Иоанна Богослова. Толкование и руководство к изучению. Составил М.Барсов http://dearfriend.narod.ru/books/mvb/ap/0307.html

[2] Толкование Священного Писания. Введенский мужской ставропигиальный
монастырь Оптина Пустынь http://bible.optina.ru/new:otkr:01:14

напиши в книгу

К тексту:
1:11

См. также: напиши

Слово βιβλίον с древнегреческого переводится как книга (отсюда Библия (βιβλία) — книги). На древнееврейском книга это сефер (ספר — производное от корня «рассказывать»), правда в Ветхом Завете словом сефер обозначается всякий письменный текст, это может быть письмо, реестр, свод и пр.[1].

Во время написания книги Откровение основной формой книги был свиток. В греко-римский мир папирусный свиток пришел из Египта и господствовал вплоть до III века. Греки называли египетский папирус βίβλος (или βύβλος) — «кора», отсюда и произошло слово βιβλίον[2]. У евреев в качестве писчего материала использовался неяр (на современном иврите — «бумага»), который по мнению некоторых исследователей мог изготавливаться не из папируса, а из луба различных растений. Для изготовления свитков, содержащих священные тексты, евреи использовали специально обработанные шкуры «чистых» животных, обработанные под пергамент[1].

Источник: https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Volumen_y_Rotulus.jpg

Разница способов записи текста на свитке в античности: литературный — колонками (volumen) и в документах — сплошным текстом (rotulus).

Свиток изготавливался из отдельных кусков папируса или пергамента, которые последовательно склеивались в полосу. Длина папирусной полосы как правило не превышала 10 метров, а в среднем была около 6 метров[3], средняя же длина пергаментного свитка Торы равнялась примерно 60 метрам. Далее эта полоса наматывалась на палку. Текст записывался последовательными колонками шириной около 5—7,5 см, которые располагались параллельно палке, соответственно высота колонок варьировалась в зависимости от ширины полосы[4]. В свитках, содержащих документы, текст не делился на столбцы и располагался перпендикулярно палке. В некоторых случаях на свитке писали с обеих сторон (Иез.2:10; Зах.5:1-3; Отк.5:1) — такой свиток называется “опистограф”.

Во время чтения свиток держали в одной руке, а палку, на которую его наматывали, в другой. Длинные свитки могли наматывать на две палки, и читавший постепенно перематывал свиток с одной палки на другую. Свиток был довольно-таки неудобен в употреблении, поэтому начиная со II века на смену свитку постепенно приходит кодекс — несколько тетрадей из согнутых пополам и прошитых по сгибу листов писчего материала, скрепленных и вставленных в переплет.

В древности употреблялись два стиля греческого письма, во-первых это курсив, который использовался для написания нелитературных текстов, таких как письма, счета, расписки и т.п. Литературные же произведения писались шрифтом, известным как унциальное письмо, этот вариант письма характеризуется более отчетливым исполнением букв, каждая из которых стоит изолированно (на слайдере сайта изображен фрагмент Откровения из Синайского кодекса (IV век), который написан византийским унциальным письмом). Унциал имеет много общего с современными заглавными буквами. При написании текста между словами или предложениями не оставлялось пробелов (такой тип письма называют непрерывным — scriptio continua), вплоть до VIII в. знаки пунктуации встречались в исключительных случаях[4].

Так как до сих пор не обнаружено ни одного автографа Нового Завета, то невозможно точно сказать как и на чем была написана книга Откровение. Однако в древнем апокрифе «Деяния Иоанна Богослова, написанные Прохором, учеником его» можем прочитать такие строки:

И он снова призвал меня, говоря: чадо Прохор! иди в город и возьми бумагу и чернила, и приди сюда. Я же тотчас вышел и, взяв бумагу и чернила, принес к Иоанну. Он же сказал мне: то, что услышишь из уст моих, запиши на бумагу. И открыв уста свои, он начал говорить; я же записывал. И сотворили мы там два дня: он говоря, а я записывая. И снова мы вошли в город и пришли в дом Сосипатра. И он предложил нам трапезу, и мы ели и пили там. Утром же сказал Иоанн к Сосипатру: чадо! найди мне еще кожиц для написания Апокалипсиса (то есть Откровения). И принёс Сосипатр кожицы. И повелел мне Иоанн приготовить их и написать на них Откровение начисто. Я же со всем усердием переписал Откровение, которое слышал из уст Иоанна. По написании же призвал Иоанн всех братьев и мы вошли в церковь. И он сказал ко мне: чадо Прохор! возьми свитки Откровения и прочти их в уши всех братьев. Я же прочел, и возрадовались все радостью великой. И сказал Иоанн: возьмите свитки эти и перепишите, и положите их во всех церквях. И я дал им то, что написано на кожицах, а первое, что написано на бумаге в пещере, удержал у себя[5].

Книга в Новом Завете

Апостол Павел во втором послании Тимофею пишет:

Когда пойдешь, принеси фелонь, который я оставил в Троаде у Карпа, и книги, особенно кожаные (2Тим.4:13).

Эти строки говорит о том, что у первых христиан в ходу были книги (свитки) из пергамента. Возможно это были книги Ветхого Завета.


[1] Книга в Иудаизме http://www.jearc.info/wiki/%D0%9A%D0%BD%D0%B8%D0%B3%D0%B0_%D0%92_%D0%98%D1%83%D0%B4%D0%B0%D0%B8%D0%B7%D0%BC%D0%B5_(%D0%AD%D0%95%D0%AD)

[2] Словари и энциклопедии на Академике http://greek_russian.academic.ru/11909/%CE%B2%CE%B9%CE%B2%CE%BB%CE%BF%CF%82

[3] В. Г. Борухович. В мире античных свитков http://ancientrome.ru/publik/article.htm?a=1274099514

[4] Брюс М. Мецгер. Текстология Нового Завета http://azbyka.ru/otechnik/Biblia/tekstologija-novogo-zaveta/

[5] Деяния святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова, написанные Прохором, учеником его http://apokrif.fullweb.ru/apocryph1/act_joann_prohor.shtml

как бы трубный | как бы звук трубы | труба | трубить | трубные голоса

В Септуагинте (греческом переводе Ветхого Завета), слово σάλπιγξ (труба) используется для перевода нескольких еврейский слов:

Хацоцра наиболее похожа на современную трубу.  Название этого музыкального инструмента произошло от слова “хацер” — двор. Данный вид трубы впервые упоминается в книге Чисел, когда Бог повелел Моисею сделать две серебряных хацоцры, подробно указав, когда и как следует трубить. Если в израильском стане, кочевавшем по пустыне, раздавались протяжные звуки двух труб одновременно, то это означало всенародный сбор, если трубила только одна хацоцра – значит, созывались одни лишь старейшины. Прерывистые трубные звуки звали в путь. Хацоцры также использовались при богослужении в Иерусалимском Храме.

В Ветхом Завет, шофар впервые упоминается при явлении Бога израильскому народу на горе Синай. Тогда все слышали сильный звук, который сравнивается со звучанием шофара:

На третий день, при наступлении утра, были громы и молнии, и густое облако над горою [Синайскою], и трубный (здесь и далее используется слово «шофар») звук весьма сильный; и вострепетал весь народ, бывший в стане (Исх.19:16).

И звук трубный становился сильнее и сильнее. Моисей говорил, и Бог отвечал ему голосом (Исх.19:19).

Весь народ видел громы и пламя, и звук трубный, и гору дымящуюся; и увидев то, [весь] народ отступил и стал вдали (Исх.20:19).

Шофар изготавливается из натурального рога баранов, козлов, антилоп, газелей. Из-за аллюзий на золотого тельца бычьи или коровьи рога использовать в изготовлении шофаров запрещено. Формы и длины шофаров могут быть самыми разными. Шофар может быть коротким, с простым изгибом (как принято у ашкеназов), или он может быть длинным, витым. Кончик рога у шофара срезается или просверливается, трубящий в шофар использует для извлечения звука это простое отверстие. Известны случаи, когда кончику рога придавали форму простейшего трубного мундштука[1].

Шофар

Шофар

Способы трубления на шофаре сводятся к трем основным приемам: машах (один долгий протяжный тон), труа (серия коротких прерывистых звуков) и ткиа (несколько непродолжительных, но связанных между собой звуков)[2].

Шофар играл исключительную роль в самых различных сферах жизни израильского народа, что подтверждается его наиболее частым упоминанием в Ветхом Завете.

Как и говорилось ранее, в Септуагинте (греческом переводе Ветхого Завет) все упомянутые музыкальные инструменты переводятся словом σάλπιγξ (труба), однако, когда в тексте вместе упомянуты хацоцра и шофар, то за хацоцрой остается перевод σάλπιγξ (кроме Ос.5:8), а шофар переводится словом κερατίνη (рог) (2Пар.15:14Пс.97:6) или оставляется без перевода (σωφάρ) (1Пар.15:28).

В Новом Завете σάλπιγξ упоминается в основном, когда идет речь о последних днях мира:

и пошлет Ангелов Своих с трубою громогласною, и соберут избранных Его от четырех ветров, от края небес до края их (Мф.24:31);

Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся (1Кор.15:51-52);

потому что Сам Господь при возвещении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба, и мертвые во Христе воскреснут прежде (1Фес.4:16).

Однако чаще, чем в других книгах Нового Завета σάλπιγξ встречается в Откровении:

  • c Иоанном говорит голос «как бы трубный» (Откр.1:10), который потом повелевает ему взойти в дверь на небе, что-бы увидеть «чему надлежит быть» (Откр.4:1);
  • Иоанн видит семь Ангелов которым дано семь труб (Откр.8:2) и вот они приготовились трубить (Откр.8:6);
  • трубят первый (Откр.8:7), второй (Откр.8:8), третий (Откр.8:10) и четвертый (Откр.8:12) Ангелы;
  • предостережение о трубных голосах оставшихся трех Ангелов (Откр.8:13);
  • трубят пятый (Откр.9:1) и шестой Ангелы (Откр.9:13-14);
  • когда вострубит седьмой Ангел, совершится тайна Божия (Откр.10:7);
  • трубит седьмой Ангел (Откр.11:15).

Теперь давайте рассмотрим, что говорят комментаторы о трубах и «трубном голосе».

Святитель Андрей, архиепископ Кесарии Каппадокийской (ок. VII в.):

труба — сильный голос Открывающего[3].

Епископ Примасий Карфагенский (VI век):

Это глас проповедника: возвысь голос твой, подобно трубе (Ис 58:1)[3].

Латинский христианский писатель Тиконий Африканский (ум. ок. 395 г.):

Говорится, что [Церковь] приобрела наиболее громкозвучную трубу проповеди, и мы верим, что когда она одержит верх, всякий век уверует; ибо читаем: возвысь голос твой, подобно трубе (Ис.58:1)[4].

Византийский богослов Экумений, епископ Триккский (†. ок. 945 г.):

Затем даны были семь труб семи анге­лом, чтобы вострубили о приближе­нии царя. Эти же трубы должны пробудить мертвых, ибо и умудрен­ный в божественном познании апостол говорил в первом письме фессалоникийцам, что сам Господь при возвещении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба (1Фес.4:16), а также: ибо вострубит, и мертвые воскрес­нут нетленными (1Кор.15:52)[4].

Церковный историк Беда Достопочтенный (637 — 735):

Церковь, воспламененная семиобразным Духом, с надеждой приготови­лась к проповеди, к тому, чтобы низвергнуть звуком небесных труб славу века сего, словно стены Иери­хонские[5].

Пропо­ведь бедствий справедливо сравнивается со звуком трубы, знаменующей начало войны. В Писании говорится: возвысь голос твой, подобно трубе, и укажи народу Моему на беззаконие его (Ис.58:1). И в другом месте: Трубу к устам твоим! Как орел налетит на дом Господень (Ос.8:1)[6].

Блаженный Феофилакт Болгарский (1078 — 1107) в толковании на первое послание к Коринфянам святого апостола Павла:

Дабы кто не усомнился, как так дела совершатся в мгновение ока, подтверждает достоверность своего слова силой Бога, творящего оные: и говорит, что вострубит, и сделается; подобно сему: Он сказал — и сделалось (Пс.32:9). Ибо труба означает не что иное, как повеление и мановение Божие, предшествующее всему[7].

Святитель Феофан Затворник (1863 — 1866):

Труба будет проводником силы Божией, все проникающей и все оживляющей; она возбудит умерших и соберет их вместе с живыми воедино. Труба и в Ветхом Завете была органом созывания народа Божия для выслушания воли Божией и исполнения ее (Лев.25:9; Чис.10:2;31:6). И мертвии о Христе воскреснут первее. То же и в другом месте говорит Апостол: вострубит и мертвый востанут нетленны (1Кор. 15, 52)[8].

 


[1] Шофар. Материал из Википедии — свободной энциклопедии https://ru.wikipedia.org/wiki/%D8%EE%F4%E0%F0

[2] Елена Коляда. Библейские музыкальные инструменты http://www.pravmir.ru/bibleyskie-muzyikalnyie-instrumentyi/

[3] Толкование Священного Писания. Введенский мужской ставропигиальный
монастырь Оптина Пустынь http://bible.optina.ru/new:otkr:04:01

[4] Толкование Священного Писания. Введенский мужской ставропигиальный
монастырь Оптина Пустынь http://bible.optina.ru/new:otkr:08:02

[5] Толкование Священного Писания. Введенский мужской ставропигиальный
монастырь Оптина Пустынь http://bible.optina.ru/new:otkr:08:06

[6] Толкование Священного Писания. Введенский мужской ставропигиальный
монастырь Оптина Пустынь http://bible.optina.ru/new:otkr:08:07

[7] Толкование Священного Писания. Введенский мужской ставропигиальный
монастырь Оптина Пустынь http://bible.optina.ru/new:1kor:15:52

[8] Толкование Священного Писания. Введенский мужской ставропигиальный
монастырь Оптина Пустынь http://bible.optina.ru/new:1sol:04:16